Слово как важный лечебный фактор. Врачебная тайна

Опубликовано: 28.03.2016

На протяжении всей трудовой деятельности медицинскому работнику нужно совершенствовать культуру слова.

Умению владеть словом следует постоянно учиться.

Древние медики говорили: «Врач лечит словом, растением и ножом». Как видим, истоки лечебного свойства слова уходят в прошлое, когда слова утешения, ободрения больного даже ставили на первое место среди других методов лечения.

Врачебное искусство немыслимо без умелого применения нужного, «лечебного» слова при общении с больным.

Из истории медицины нам известны примеры владения словом как целительным средством.

Вспоминая известного терапевта профессора С.П. Боткина. Физиолог И.П. Павлов писал: «Его обаяние среди больных поистине носило волшебный характер: лечило часто одно его слово, одно посещение больного».

Выдающийся русский врач-эпидемиолог XVIII века Д.С. Самойлович, посвятивший свою жизнь борьбе с особо опасной болезнью — чумой, советовал при овладении «божественным искусством» — медициной быть «человеколюбствующим», сострадательным и расспрашивать о болезни с «легкосердием дружелюбнейшим».

С «легкосердием», то есть с чуткостью, доброжелательным участием, не причиняя больному страдания словом, потому что очень важно, чтобы при разговоре с больным не было слов казенных, от которых веяло бы душевным холодом. Даром слова обладали и многие выдающиеся педиатры.

1357893428_slovo-kak-vazhnyy-lechebnyy-faktor-vrachebnaya-tayna«Другу детей Нилу Федоровичу Филатову» — высечено на пьедестале памятника великому отечественному ученому-педиатру.

Стремление облегчить словом и делом страдания детей дореволюционной России определило выбор профессии этого замечательного ученого, нашедшего свое истинное призвание в педиатрии.

Крупнейший отечественный педиатр профессор Г.Н. Сперанский имел также «словесные ключики» к детям. «Г.Н. Сперанский, — писал в 1973 г. его ученик М.П.Матвеев,— любил детей, находил постоянную радость в общении с ними.

Он обладал волшебным даром вызывать детскую улыбку и расположение к себе. Доверие к Георгию Нестеровичу, вера в него были безграничными».

Обаяние этих врачей, уже одно их присутствие, одно сказанное ими слово располагало к себе больных, способствовало исцелению от недуга.

Молодые сестры должны учиться искусству общения с больным посредством слова у более опытных медицинских работников. Особую чуткость нужно проявлять к детям с врожденными пороками развития, а также к их родителям.

При общении с матерью такого ребенка следует помнить, что для нее он самый хороший, самый красивый, несмотря на видимые для другого человека дефекты развития. Нужно избегать таких определений, как «врожденное уродство», «куриная грудь», «грудь сапожника», «заячья губа», «волчья пасть» и других подобных терминов, применявшихся ранее в педиатрии (сейчас уже устаревших).

Это может вызвать тяжелые психоэмоциональные переживания у матери и привести к неприятным последствиям. Ведь многие из пороков развития органов в настоящее время поддаются хирургическому лечению.

Медицинская сестра при уходе за таким больным не должна акцентировать внимание на дефектах развития, она должна нацелить родителей ребенка на благоприятный прогноз. Если в этом возникнет необходимость, нужно рассказать о замечательных успехах детской хирургии в нашей стране, прекрасно выполняемых косметических операциях.

Особенно ранимы к известию о врожденном пороке развития матери новорожденных детей. Нам известен случай, когда у родильницы развился реактивный психоз после того, как она узнала от медицинской сестры, что у ее ребенка врожденное заболевание — болезнь Дауна.

Необходима была подготовка матери, определенное время для ее адаптации, по истечении которого врач счел бы нужным сообщить ей об этом.

Даже такой диагноз, как «рахит», иногда болезненно воспринимается родителями, хотя этот диагноз сейчас уже потерял свое прежнее значение.

В настоящее время у нас в стране нет предпосылок для возникновения у детей тяжелых изменений костей и мышц, которые наблюдались при рахите в прошлом. Мать, не видя у своего ребенка явных признаков рахита, может воспринять этот диагноз неправильно.

Медицинская сестра должна объяснить матери ребенка, что рахит — это болезнь детей только первого года жизни, поддающаяся лечению, с благоприятным прогнозом. Ведь профилактикой рахита занимаются в основном медицинские сестры, а заниматься профилактикой нельзя без санитарного просвещения.

Не рекомендуется оставлять без присмотра истории болезни. Подклеив к истории болезни листочки с результатами анализов и оформив температурный лист, медицинская сестра должна положить их в шкаф и закрыть на ключ.

Нередко сведения, полученные из истории болезни, где врач записывает объективные данные на профессиональном уровне, извращаются матерью больного ребенка, недостаточно компетентной в этих вопросах, служат предметом жалоб в случае неблагоприятного исхода заболевания, являются причиной неэтичного поведения матери, которой кажется, что от нее скрывают правду о болезни ребенка.

Во время раздачи медикаментов медицинская сестра должна найти соответствующие слова, чтобы горькое лекарство казалось ребенку не таким горьким, а очень нужным для его выздоровления.

Профессор М.Я. Мудров писал, что нужно добиться, чтобы больной принимал лекарство «с восхищением, а сие восхищение, радость и уверенность бывают иногда полезнее самого лекарства».

В этой связи следует заметить, что одним из серьезных недостатков в работе детской медицинской сестры является иногда автоматическое выполнение своих обязанностей при:

  • раздаче лекарств
  • производстве инъекций
  • измерении температуры тела

Быстро и молча. А ведь как важно, чтобы работа была не только обязанностью, но и призванием, радостью, чтобы при общении с больными детьми медицинская сестра нашла нужное, душевное слово. «Важно, что (какое лекарство) получает больной, но не менее важно, кем оно дается и как оно дается»,— так говорил об этом профессор Б.С. Вотчал.

Искусство врачевания всегда зависело от умения врача и его помощников определить, какой объем сведений о болезни, прогнозе, лечении можно сообщить больному и его близким. В педиатрической практике эти сведения в основном сообщаются родителям больного ребенка.

Нужно, чтобы информация была не очень скудной и не чрезмерной, чтобы она мобилизовала, а не парализовала волю родителей, привлекаемых в качестве союзников в борьбе с болезнью ребенка.

Это требование — одно из составных частей врачебной тайны. Это искусство, которому нужно учиться, единственно возможная и необходимая форма охраны психики больного и его близких родственников.

Некоторая часть искаженной информации («не так лечили», «зарезали при операции», не то ввели в вену, «не распознали заболевание» и пр.) поступает от младшего медицинского персонала, работников пищеблока, сестер-хозяек и прочих сотрудников, не имеющих специального медицинского образования, и находит иногда благодатную почву у родителей, которых постигло горе, порождает необоснованные жалобы.

Разглашение врачебной тайны никогда не приносило пользы медицине.

Медик любого ранга всегда с людьми. По его поведению, отношению к делу судят о лечебном учреждении, о медицине вообще.

Поэтому все поступки и слова медицинского работника — врача, медицинской сестры, санитарки и других — должны быть направлены на укрепление веры больного в выздоровление, на формирование у него доверия к медицинским работникам, к здравоохранению.

Коллектив детской больницы должен взять себе за правило, которое следует строго соблюдать, чтобы вся медицинская информация исходила только от лечащего врача.